Обвинение ФСБ в государственной измене!

Обвинение ФСБ в государственной измене!

Русский народ и патриоты теоретически представлены в институтах власти - МВД, ФСБ, Армия, МЧС. Эти институты, суть - для защиты государства. Какие еще нужны институты русскому народу?

Вся проблема России это госизмена ФСБ. Всё население предполагает, что Лубянка работает на Россию и не допускает врагов России к управлению. Но фактически КГБ-ФСБ сами первые встали на путь госизмены и они разрушили СССР, а теперь готовят разрушение России. При этом, народ искренне полагает, что ФСБ всячески защищает государственные посты от проникновения иностранных агентов и уголовников.  Только они ведут ОРД по высшим должностным лицам в стране, не так ли?

Путин и его показушник и аферист Шойгу нахвастались всем о технических разработках оружия и даже кого-то напугали. Все смеялись! Все же знают, что еще со времен СССР, одна из основных статей заработка банды на Лубянке это торговля совсекретными разработками на уровне экспериментальных образцов.  Опытный образец со всей совсекретной документацией продавался на Запад. А почему сейчас иначе?

Чтобы не потерять этот пылесос научных знаний, гебисты и западная агентура сделала Сколково, где все разработки сразу оказываются в юрисдикции США.  Об остальных гражданских разработках и говорить нечего - патенты и ранее уходили на Запад, в Израиль практически мгновенно.  Путин и Шойгу изрядно рассмешили образованную публику своими секретными страшными дубинками.

 На самом деле англосаксы танков не боятся. Вспомните сами, сколько было танков в СССР, сколько было затрачено ресурсов на их изготовление, сколько необустроенных деревень и городов, а СССР был уничтожен бандой Андропова и Ко.  Это не Сталин придумал фразу: Кадры решают всё!  Это суть деятельности англосаксов - их главное направление атаки.

 В конце СССР, известная спецслужба ГДР - Штази , где главным был Маркус Вольф,  передала нам справочник НАТО по нашим войскам. Переводчик военной разведки выполнил перевод и все с интересом стали изучать. 

  В справочнике не было ничего о штатном вооружении воинских частей - русские танки НАТО не интересуют. Там был только перечень командиров частей и их характеристика. Например:  19 гвардейская танковая дивизия. Командир Иванов Иван Иванович, 1952 г.р. Деревня Путинка, Орловской области. Закончил командное училище в Ташкенте на тройки. Во время обучения неоднокртно получал взыскания за пьянку. Алкоголик. Жена: Дина Львовна. Из семьи Адольфа Розенблюма, осужденного за хищения в администрации Ташкента. Дочь: Зоя, 1981 г.р. Курит с 13 лет. Гуляет, ведет распутный образ жизни.

  И так по всем командирам частей.  Офицеры прочитали и удивились - нормальных командиров частей практически и нет. Кто будет держать оборону в случае нападения врага?  А как вообще случилось, что у НАТО есть данные, которых нет в личных делах офицеров в штабах воинских частей? 

   Анализ ситуации быстро выявил источник утечки данных. Это те самые проверки КГБ-ФСБ при допуске офицеров к совсекретному допуску и при назначении на высшие командные должности "через Москву".  Это личные дела, которые формируются на Лубянке. Они практически сразу уходили в НАТО. Агентура НАТО могла и очевидно и сегодня может блокировать выдвижение на высшие государственные должности лучших людей, блокировать их продвижение. Не сегодня это началось!

 Во всех случаях, когда англосаксы захватывают власть в стране (не важно в какой), они приводят к власти уголовников и нацменьшинства наиболее ненавидимые в этой стране и (или) имеющие за пределами страны свои другие государства. Когда в 1917 году англосаксы захватили Россию, то появился лозунг: "Кто был ничем, тот станет всем!".   В этом ключевой смысл кадровой политики: Уничтожение лучших кадров, носителей государственности и назначение на должности отбросы общества, чтобы под их прикрытием проводить грабеж и геноцид. В России-СССР это было реализовано под лозунгом "Классовой борьбы".

То, что евреи оказались у власти в 1917 году и в 1991 году совсем не говорит о великом их уме и богоизбранности евреев. Это просто выбор англосаксов, которые определили евреев как абсолютное дерьмо и соответствующее их критерию для целей грабежа и геноцида народов России. 

  Для других стран выбор может быть иным. Например для Украины в 2014 году мы видим выбор: уголовники, бандеровцы, евреи, грузины. Логика выбора та же самая.  Например, для Камбоджи правящей партией сделали племя людоедов с гор - мелкая злобная шпана, которая успешно убила всех кто в очках и умеет читать - 2 млн. человек, третья часть населения.

 Таким образом, задача вчера и сегодня - физическое уничтожение всего руководства ФСБ за государственную измену. Их необходимо всех переловить и перевешать! Это единственно верное решение, которое должно быть выполнено макcимально быстро и беспощадно.

Сейчас необходимо обсуждать каким путем это сделать. Банда готовит разрушение России и сейчас идет формирование региональных органов власти с перспективой раздела территорий на отдельные государства. И МИД России тоже очевидно активно действует в этом направлении.

Сейчас надо решать как, каким путем мы будем противостоять этому плану разрушения России и как ввести военное положение для применения военных трибуналов для организации массовых расстрелов сотрудников ФСБ. ЭТО ЗАДАЧА НОМЕР 1.

Справка: Посадка Руста на Красной плащади была совместной операцией КГБ и ЦРУ для разгрома высшего командования СССР. После этого чистили ниже - увольняли офицеров, с опытом войны в Афганистане - командный состав. К 1991 году армия была уже обескровлена. При этом добили СССР.  Осуждение полковника Квачкова и убийство Рохлина это уже мелкие зачистки сегодняшнего дня - добивают авторитетов армии.

  Опыт зачиски Лубянки у нас уже есть и надо повторить: Зачистка Лубянки 1939 года.

 

 14 апреля 1938 года взяли начальника Главного управления пограничной и внутренней охраны Э. Крафта, а через десять дней начальника 3-го (секретно-политического) управления И. Леплевского — одного из главных организаторов московских открытых процессов над оппозицией и дела о «военно-фашистском заговоре». Через два дня после него настал черед заместителя наркома Л. Заковского.

В июне сбежал к японцам начальник Дальневосточного управления НКВД Г. Люшков. Оставив свою одежду и документы на берегу Днепра, инсценировав самоубийство, перешел на нелегальное положение нарком внутренних дел Украины А. Успенский. Застрелился начальник Управления НКВД по Ленинградской области М. Литвин.

Первый заместитель Ежова Фриновский был назначен наркомом Военно-морского флота, но вскоре тоже очутился в тюрьме.

 Евгения Соломоновна Фейгенберг, по первому мужу — Хаютина, в момент знакомства с Николаем Ежовым была замужем за дипломатом А. Гладуном. Разведясь со вторым мужем, стала Евгенией Ежовой. Она была довольно известной журналисткой. К ней в гости захаживали писатели, артисты, художники. Любимец советского народа, полярный исследователь Отто Шмидт был ее близким другом.

Исаак Бабель часто встречался с ней, довольно открыто ухаживал за женой всесильного наркома. Когда впоследствии выдающегося писателя арестовали и затем судили, в приговоре Военной коллегии Верховного суда СССР было записано: «женой врага народа Ежова Бабель был вовлечен в антисоветскую, заговорщицкую деятельность, разделял цели и задачи этой организации, в том числе и террористические акты в отношении руководителей ВКП(б) и Советского правительства».

 Хаютина — Ежова заболела, находилась в состоянии депрессии, чувствовала страшную опасность и надвигающийся конец. Жена шефа НКВД сама оказалась под подозрением. Евгения пишет предсмертное письмо мужу: «Колюшенька! Я тебя очень прошу, проверь всю мою жизнь. Я не примирилась с мыслью, что меня подозревают в двурушничестве».

Ежов успел прочесть это письмо и успел отравить ее люминалом. Правда, сделал ли он это сам или ее отравили по его приказу, неизвестно. Не исключена и версия самоубийства. Однако многие сотрудники НКВД были уверены — Ежов сам отравил жену (см.: Б. Соколов. Наркомы страха. М, АСТ-Пресс, 2001).

В августе 1938 года Лаврентий Берия назначается первым заместителем наркома внутренних дел. Для Ежова это был уже третий звонок. Он понял, что готовится его смещение. Но надежда умирает последней. Водка помогала огоньку этой надежды не гаснуть.

В октябре 1938 года начальник Ивановского областного управления НКВД В. Журавлев направляет в ЦК ВКП(б) письмо, в котором сообщает о крупных недостатках в деятельности наркомата внутренних дел. Журавлев писал, что он не раз докладывал наркому Ежову о подозрительном поведении некоторых работников НКВД — они арестовывают много невинных людей, в то же время не предпринимают мер по отношению к подлинным врагам народа. Однако все его сообщения Ежов просто игнорировал.

Сздается комиссия для проверки деятельности НКВД. Комиссия, в состав которой вошел и недавно назначенный первый заместитель наркома внутренних дел Берия, находит множество недостатков в работе чекистских органов. ЦК и Совнарком СССР принимают постановление «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия».

 В нем, в частности, отмечается: " Работники НКВД так вошли во вкус упрощенного порядка производства дел, что до самого последнего времени возбуждают вопросы о предоставлении им так называемых «лимитов» для производства массовых арестов.

Следователь ограничивается получением от обвиняемого признания своей вины и совершенно не заботится о подкреплении этого признания необходимыми документальными данными... Очень часто протокол допроса не составляется до тех пор, пока арестованный не признается в совершенных им преступлениях".

Ежов Николай Иванович (19 апреля [1 мая] 1895 года — 4 февраля 1940 года, Москва, СССР)

 Ежов кается: «Даю большевистское слово учесть свои ошибки». 23 ноября он подать Сталину заявление об отставке. 24 ноября Политбюро принимает постановление: 1. Удовлетворить просьбу тов. Ежова об освобождении его от обязанностей народного комиссара внутренних дел СССР. 2. сохранить за тов. Ежовым должности секретаря ЦК, председателя комиссии партийного контроля и наркома водного транспорта.

Предчувствуя близкий конец, Ежов ищет утешение в водке. Глушит ее, запершись в кабинете.

 Снятый с поста наркома внутренних дел Николай Иванович пребывает в полной неопределенности. Правда, за ним остается пост наркома водного транспорта. Он не всегда туда является. А когда приходит, никого не принимает, да никто к нему и не рвется. На заседаниях коллегии наркомата, он делает из бумаги «самолетики» и «голубков», запускает их, а потом лезет под столы и стулья, подбирает — и все это молча, не произнося ни единого слова.

10 января 1939 года Николай Иванович Ежов получил выговор от председателя Совнаркома Молотова за манкирование (по причине запоя) своими обязанностями в Наркомате водного транспорта.

В марте 1939 года проходил 18-й съезд партии. Перед его завершением в одном из залов Кремля собрался так называемый сеньорен-конвент съезда, т. е. совет старейшин, представителей делегаций. Ежов все еще был членом ЦК и присутствовал на этом заседании. За столом президиума сидели Андреев, Молотов и Маленков. В глубине за их спинами сидел с трубкой во рту Сталин.

Андреев сказал, что съезд заканчивает работу, и следует обсудить кандидатуры в состав ЦК. В первую очередь в список включили тех немногих, кто входил в состав прежнего ЦК. Дошла очередь до Ежова.

— Какие мнения будут? — спросил Андреев.

После минутного молчания раздался чей-то возглас:
— Сталинский нарком, все его знают, надо оставить.

— Возражений нет?

Все молчали. Тогда встал Сталин. Диалог между ним и Ежовым воспроизводит в своем двухтомном труде «Гитлер и Сталин. Жизнь и власть» известный английский историк Алан Буллок.

— Ежов! Где ты там? А ну, подойди.

Из задних рядов вышел и подошел к столу Ежов.
— Ну, как ты о себе думаешь? — спросил Сталин. — Ты можешь быть членом ЦК?

Ежов побледнел и срывающимся голосом ответил, что вся его жизнь отдана партии, Сталину, что он любит Сталина больше своей жизни и не знает за собой ничего, что могло быть причиной такого вопроса.

— Да? — иронически спросил Сталин. — А кто такой Фриновский? Ты Фриновского знал?
— Да, конечно, Фриновский был моим заместителем. Он...

Сталин прервал Ежова и начал спрашивать, кем был Шапиро, кем была Рыжова, кто такой Федоров? К этому времени все эти люди были уже арестованы.

— Иосиф Виссарионович! Да ведь это я — я сам! Вскрыл их заговор, я пришел к вам и доложил.

Сталин не дал ему продолжить.
— Да, да! Когда ты почувствовал, что тебя схватили за руку, так ты пришел, поспешил. А что до того? Заговор составлял?

Сталина хотел убить? Руководящие работники НКВД готовили заговор, а ты как будто в стороне! Ты думаешь, я ничего не вижу. А ну-ка вспомни, кого ты такого-то числа посылал к Сталину дежурить? Кого? С револьверами. Зачем возле Сталина револьверы? Сталина убить? А если бы я не заметил? А?

Затем Сталин обвинил Ежова в том, что тот развил слишком кипучую деятельность и арестовал много невиновных, а виновных скрывал.

— Не знаю, товарищи, можно ли его оставить членом ЦК? Я сомневаюсь. Подумайте. Но я сомневаюсь.
Ежова, конечно, единогласно из списка вычеркнули, а он после перерыва в зал не вернулся и не был больше на съезде.

10 апреля 1939 года Ежова вызвали в ЦК к Маленкову. Разговор был недолгий. О чем — неизвестно. На выходе из кабинета Маленкова его ждали три чекиста. Капитан госбезопасности Шепилов предъявил ему ордер на арест, подписанный Берией. Его провели по зданию ЦК, посадили в ожидавшую машину. Есть и другие версии ареста.

Никита Хрущев в своих мемуарах рассказывал: «Ежова арестовали. Я случайно в это время находился в Москве. Сталин пригласил меня на ужин в Кремль, на свою квартиру. Я пошел. Там были Молотов и еще кто-то. Сели за стол. Сталин сказал, что решено арестовать Ежова, этого опасного человека. И это должны сделать как раз сейчас, он явно нервничал, что случалось со Сталиным редко. Прошло какое-то время. Зазвонил телефон. Ежова арестовали и сейчас начнут допрос» (см.: Н. С. Хрущев. Воспоминания. М., 1997).

Ежова привезли в Сухановскую тюрьму под Москвой, в которой содержались особо опасные враги режима. Здесь еще недавно Ежов сам пытал заключенных. Его привели в комнату, где из мебели были только стол и стул, а в стене несколько железных дверей. Это были боксы. Ежова заперли в один из них размером с небольшой шкаф. Когда его выпустили оттуда, приказали раздеться. Заставили снять все, включая нижнее белье.

Сидевший за столом чекист внимательно рассматривал одежду, сапоги, буквально обнюхивал каждый шов. Совершенно голого Ежова поставили к стене, велели широко расставить ноги. Шарили в волосах, раздвигали ягодицы, заставили широко открыть рот и осветили полость фонариком.

Потом бросили ему кирзовые сапоги и поношенное обмундирование. Все большого размера. Гимнастерка сидела на нем как платье, а брюки были такие большие, что он вынужден был держать руки на поясе и постоянно их поддерживать (см.: Алексей Полянский. Ежов. История «железного» сталинского наркома. М., «Вече», 2001).

На первом же допросе, который провел старший следователь следственной части НКВД СССР Сергиенко, бывший шеф Лубянки услышал:

Вы арестованы как изменник партии и враг народа, как агент иностранных разведок. Предлагаем вам, не ожидая изобличения, приступить к показаниям о черной предательской работе против партии и Советской власти.

Ежов лучше, чем кто-либо, знает что его ждет. Ведь он сам отлаживал машину репрессий. И начинает сразу же сознаваться во всех обвинениях, которые ему предъявляют. Он признает, что поддерживал «рабочую оппозицию», потом стал на сторону троцкистов, затем начал сотрудничать с иностранными разведками — немецкой, польской, японской и другими. Ежов прекрасно знал, что если не подпишет — будут пытать, а потом все равно подпишет.

Ежова допрашивали несколько следователей. Особенно активным был Борис Родос, опытный «специалист». Начальник следственной части НКВД Кобулов даже как-то его предупредил: «Ты осторожней лупи его, видишь, он уже на ладан дышит».

Когда Ежов все же пробовал с чем-то не согласиться, следователи били бывшего наркома. При этом били с удовольствием. Ведь не каждый день попадает к ним на допрос такая фигура, как бывший грозный шеф Лубянки. Еще недавно этих чекистов бросало в дрожь, когда они только видели даже издали «железного наркома».

На суде Николай Иванович говорил: «По своей натуре я никогда не мог выносить над собой насилия. Поэтому писал всякую ерунду. Ко мне применяли самое сильнейшее избиение».

Дело № 510 по обвинению Ежова в контрреволюционной деятельности и шпионаже хранилось в архиве КГБ. Оно состоит из 12 томов. В них отражена судьба жестокого палача, человека, который символизировал страшное время, получившее название «ежовщины».

Конечно, имеются в 12 томах дела Ежова обвинения в незаконных арестах, но они занимают там скромное место. Судили Ежова не за то, в чем он действительно был виноват. В основном его обвиняли в том, что бывший нарком возглавлял заговор в НКВД, был шпионом разведок Польши, Германии, Англии, Франции и Японии. Готовил государственный переворот.

С этой целью намеревался использовать террористов и собирался пустить их в действие при первом удобном случае. Ежов и его сообщники Фриновский, Евдокимов, Дагин практически подготовили на 7 ноября 1938 года путч, который по замыслу его вдохновителей должен был выразиться в террористических акциях против руководителей партии и государства во время демонстрации на Красной площади в Москве.

Внедрив заговорщиков в аппарат Наркомата иностранных дел и в посольства за границей, Ежов и его сообщники стремились обострить отношения СССР с окружающими странами в надежде вызвать военный конфликт. Среди обвинений было и много оригинальных. Например, Ежов  умышленно размещал лагеря с заключенными вблизи границ, чтобы подкрепить интервенцию Японии восстанием узников ГУЛАГа.

 Некоторые обвинения, возможно, соответствовали действительности. Гомосексуализм Ежова. Тогда это считалось уголовным преступлением. Ежов не чурался интимных связей с женщинами, но предпочитал все же мужчин (см.: Борис Соколов. Указ. соч.).

Любовный треугольник Ежов — Хаютина — Бабель фигурировал в обвинительном заключении как террористический заговор с целью убийства Сталина. Николай Иванович на следствии заявил: «Особая дружба у Ежовой была с Бабелем. Я подозреваю, что дело не обошлось без шпионских связей моей жены». Ежову не хотелось выглядеть рогоносцем, поэтому он с готовностью представил связь Бабеля и Евгении Соломоновны не интимной, а заговорщицкой. Заодно можно было погубить любовника жены, к которому Ежов сильно ревновал.

Первым следователем по делу Ежова был Сергиенко. Его сменил Родос, затем следствие поручили вести старшему лейтенанту госбезопасности А. Эсаулову. Он вел себя пристойнее Родоса. Не только не бил, но даже не кричал на Ежова. К тому же бывший хозяин Лубянки уже признал все обвинения.

Ежова обнадежил спокойный тон допросов, которые вел Эсаулов. Ранее под нажимом обоих следователей он признавал все, что от него требовали.

— Послушайте, — вдруг сказал Ежов, — ну какой же я шпион? Никто меня не вербовал. Наврал я, все наврал.
— Не надо было врать, — сухо сказал Эсаулов, презрительно посмотрев на маленького человечка, у которого тряслись руки и который готов был разрыдаться в истерике.

«Добрый» следователь, оставив без последствий неожиданный отказ Ежова от прежних показаний, продолжал вести допросы. Не бил, но вел их более жестко, чем прежде.

Он уличил бывшего наркома в том, что тот приукрасил свою биографию. Писал, что отец был рабочим. Эсаулов уличил его во лжи. Ежов признал, что отец владел чайной.

— У нас есть сведения, что эта чайная служила еще и притоном, — сказал следователь. — Это так?

— Да. Она фактически была домом свиданий.

— Домом терпимости.

— Это был дом терпимости, и отец на этом зарабатывал. Когда чайную закрыли, он малярничал. (Как раз подходящее социальное происхождение для врага народа Ежова — сын хозяина публичного дома.)

Затем следователь заинтересовался национальностью Николая Ивановича. Он сказал ему: ведь ваша мать из Литвы. На это последовал ответ Ежова: «Моя мать родилась в Литве и по национальности является литовкой. Но я всегда считал себя русским и так значусь по официальным документам».

Эсаулов продолжал задавать вопросы, касающиеся биографии Ежова.

— Следствие располагает данными, что вы знаете еврейский язык. Почему вы это скрываете?

— Я не знаю еврейского языка, если не считать несколько слов и выражений, которые я узнал от своих знакомых из числа евреев.

— А вот у нас есть сведения, что со своей женой вы часто говорили по-еврейски.

— Это какая-то ошибка. Я не могу говорить по-еврейски. Да и жена знала еврейский язык плохо и никогда ни с кем из евреев на нем не говорила.

1 февраля 1940 года старший лейтенант госбезопасности Эсаулов подписал протокол об окончании следствия. Первый следователь по делу Ежова Сергиенко теперь был заместителем начальника Следственной части НКВД СССР. Именно он своей подписью утвердил обвинительное заключение по делу Ежова.

Эсаулов стал зачитывать текст этого заключения бывшему наркому. Ежову были предъявлены такие основные обвинения:

1. Являлся руководителем антисоветской заговорщической организации в войсках и органах НКВД.
2. Изменил Родине. Был шпионом польской, германской, японской и английской разведок.
3. Стремился к захвату власти в СССР, готовил вооруженное восстание и террористические акты против руководителей партии и правительства.
4. Занимался подрывной, вредительской работой в советском и партийном аппарате.
5. Организовал убийство целого ряда неугодных ему лиц, могущих разоблачить его предательскую работу, и имел половые отношения с мужчинами (мужеложство).

Эсаулов закончил зачитывать текст заключения. Только теперь Ежов осознал, что он на себя наговорил и подписал. Ему предъявляются обвинения еще почище, чем Зиновьеву и Каменеву.

— Вы признаете свою вину?

— Нет, — ответил Ежов. — Я требую, чтобы со мной встретился кто-то из членов Политбюро.

От неожиданности следователь чуть не упал со стула.

— Что? — переспросил он.

— Я отрицаю все, что сообщил на следствии о моей заговорщицкой и шпионской работе. Этого не было.

— Но вы подписали все протоколы допросов. Все! — закричал Эсаулов.

— Я сделал это, чтобы меня не били. Все можно проверить. Если мне не дадут встретиться с членом Политбюро, я все расскажу на суде.

Следователь вскочил, лицо его стало красным, и от волнения он начал задыхаться. Заявление Ежова, который давно уже выглядел сломленным и послушным, грозило неприятностями. Он отправил его в камеру и стал думать, как лучше доложить начальству о том, что случилось.

На следующий день в Сухановскую тюрьму приехал Берия. Он уже докладывал Сталину, что следствие закончено и дело Ежова передается в суд. А этот жалкий коротышка начнет все отрицать, наговорит лишнего. Конечно, суд свое дело знает, ему это не поможет. Но все это ни к чему.

Берия начал с того, что поставил перед Ежовым графин с водкой и вазу с фруктами.

— Выпей, успокойся. Дай, я сам налью, а то у тебя руки трясутся. Даже такие махровые троцкисты, как Радек и Раковский, все признали, разоружились перед партией. У них хватило на это мужества. Им сохранили жизнь. А ты ведешь себя как трус. Если ты все признаешь, тебе тоже сохранят жизнь.

— Можете обещать, что мои родственники не будут репрессированы? Они ни в чем не виноваты.
— В этом можешь не сомневаться. Выпей еще и иди. Если сознаешься и все честно расскажешь, тебе будет сохранена жизнь.

Ежов не поверил ни одному слову Берии. Но в отношении его родственников Берия выполнил свои обещания — ни один из них не был арестован.

На следующий день 2 февраля 1940 года дело Ежова рассмотрела Военная коллегия Верховного суда СССР в составе председателя В. Ульриха и членов суда Ф. Клипина и А. Суслина. Ни прокурора, ни адвоката, ни публики в зале не было. Только конвойные и секретарь суда. Еще недавно Ульриху передавал распоряжения Сталина или давал свои личные указания Ежов, кого и как осудить.

Сейчас он получил указания насчет самого Ежова. На суде Николай Иванович заявил: «В тех преступлениях, которые в обвинительном заключении, я признать себя виновным не могу. От данных на предварительном следствии показаний я отказываюсь. Они мной вымышлены и не соответствуют действительности. На предварительном следствии я говорил, что я не шпион, что я не террорист, но мне не верили и применяли ко мне избиения.

Никакого заговора против партии и правительства я не организовывал, а наоборот, все зависящее я принимал к раскрытию заговора. Я почистил 14 тысяч чекистов. Но огромная моя вина заключается в том, что я их мало почистил. Кругом меня были враги народа, мои враги. А я их не разглядел».

Ежов особенно остановился на своем первом заместителе Фриновском, которому очень доверял и считал даже своим другом.

На суде он заявил: передайте товарищу Сталину, что умирать буду с его именем на устах.

Суд совещался недолго. Ульрих зачитал приговор — расстрел с конфискацией всего ему лично принадлежащего имущества.

Приговор окончательный и на основании постановления ЦИК СССР от 1 декабря 1934 года приводится в исполнение немедленно.

В деле № 510 по обвинению Ежова имеется справка, подписанная начальником 12-го отделения1-го спецотдела НКВД СССР лейтенантом госбезопасности Кривицким: «Приговор о расстреле Ежова Николая Ивановича приведен в исполнение в Москве 4 02 1940 г. Акт о приведении приговора в исполнение хранится в архиве 1-го спецотдела НКВД СССР.

Советские люди не могли поверить, что кровавый карлик вот так просто исчез. Появилось множество мифов. Говорили, что он сумел убежать и живет в Германии, стал советником у Гитлера. Что он сидит в Сухановской тюрьме в одиночной камере и его не выводят даже на прогулки, что он заведует баней на Колыме, и еще много чего говорили в том же духе.


Источник: Иосиф Тельман, кандидат исторических наук. опубликовано в издании russian-bazaar.com № 13

Так же надо зачистить и расстрелять МИД России. Они подельники оккупантов. Опыт зачистки 1939 года https://pdsnpsr.ru/entries/309

0 647